АННА АХМАТОВА. ЖЕНЩИНА, КОТОРУЮ ЛЮБИЛИ — И С КОТОРОЙ БЫЛО НЕВЫНОСИМО ЖИТЬ

У Анны Ахматовой было несколько мужей, множество поклонников, несколько больших любовей и невероятное количество приписанных ей романов.

Одни мужчины добивались её годами.

Другие бросали.

Третьи уезжали за границу и звали её с собой.

Один рисовал её обнажённой.

Другой, если верить мемуарной традиции, чуть ли не пытался покончить с собой из-за её отказов.

Третий поселил её в квартире вместе со своей первой женой.

Четвёртый собирался жениться — а потом практически в последний момент передумал.

И при этом сама Ахматова категорически не укладывается в привычный образ несчастной женщины, которую всю жизнь бросали мужчины.

Напротив.

Очень часто уходила именно она.

И, пожалуй, именно здесь начинается настоящая Ахматова — гораздо более интересная, чем памятник с печальным профилем.

Она родилась в 1889 году как Анна Горенко. Детство прошло главным образом в Царском Селе. Стихи начала писать рано, а литературное имя «Ахматова» взяла потому, что отец не хотел видеть фамилию Горенко под стихами дочери. Вскоре это выдуманное литературное имя практически уничтожило настоящее: сегодня Горенко знают специалисты, а Ахматову знает весь мир.

Но прежде чем стать символом русской поэзии, она была молодой девушкой с очень непростым характером.

И рядом появился Николай Гумилёв.

ГУМИЛЁВ. МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ СНАЧАЛА НЕ МОГ ЕЁ ДОБИТЬСЯ, А ПОТОМ НЕ СМОГ С НЕЙ ЖИТЬ

Они познакомились ещё совсем молодыми.

Гумилёв влюбился.

Анна не спешила отвечать взаимностью.

История его многолетнего ухаживания позднее обросла почти оперными подробностями. В мемуарах и записях Ахматовой действительно возникают рассказы о попытках самоубийства Гумилёва после её отказов. Но историки Гумилёва спорят о том, насколько буквально следует принимать эти рассказы: документальная основа у отдельных эпизодов значительно слабее самой красивой легенды.

Это важно.

Потому что уже здесь начинает работать механизм, который будет сопровождать Ахматову всю жизнь:

любовь превращается в миф ещё до того, как заканчиваются отношения.

В 1910 году они всё-таки поженились. Родные Ахматовой настолько не верили в этот союз, что, согласно воспоминаниям, многие даже не пришли на венчание. После свадьбы молодожёны отправились в Париж.

Через несколько лет станет ясно: родственники не слишком ошибались.

Гумилёв был путешественником, авантюристом, поэтом, человеком войны, человеком постоянных увлечений. Сергею Маковскому он говорил об Ахматовой как о своей настоящей любви — но это совершенно не мешало ему заводить другие романы.

И Ахматова тоже не собиралась играть роль терпеливой жены.

После рождения сына Льва в 1912 году, по её собственным словам, супруги довольно скоро дали друг другу фактическую свободу и перестали интересоваться интимной жизнью друг друга. В это же время Гумилёв исчезает на всю ночь сразу после рождения ребёнка — эпизод, который Ахматова позднее рассказывала Лукницкому с вполне понятным подтекстом.

Свободный брак?

Очень современно.

Только оказалось, что свобода прекрасно выглядит как философия и намного хуже переносится как бытовая реальность.

У Гумилёва появляются женщины.

У Ахматовой — мужчины.

Они продолжают быть литературной парой, но семейной парой становятся всё меньше.

В 1913 году Ахматова обнаруживает письма одной из возлюбленных мужа. По её воспоминаниям, когда Гумилёв вернулся из Африки, она почти театральным жестом передала ему найденную переписку.

Почти готовая сцена для спектакля.

Она кладёт письма на стол.

Он понимает всё.

И вместо истерики получает ледяное:

— Это твоё, Коля. Я просто случайно прочитала.

Иногда презрение страшнее скандала.

МОДИЛЬЯНИ. А БЫЛ ЛИ ПАРИЖСКИЙ РОМАН?

И вот здесь становится особенно интересно.

Во время свадебной поездки Ахматовой и Гумилёва в Париж она знакомится с Амедео Модильяни.

Тогда ещё не великим Модильяни.

Бедным, молодым, почти неизвестным художником.

В 1911 году Ахматова приезжает в Париж уже одна. Они встречаются, ходят в Лувр, гуляют, разговаривают о поэзии и искусстве. Он рисует её снова и снова. Несколько исследователей связывают с Ахматовой в том числе рисунки обнажённых женских фигур.

Был ли между ними секс?

Вот здесь начинается прекрасная территория биографической сплетни.

Западные биографические источники нередко прямо называют их отношения романом или любовной связью. При этом сама поздняя Ахматова рассказывала о Модильяни гораздо осторожнее — через прогулки, разговоры, рисунки, его одиночество и невероятное обаяние.

Поэтому сцену «Ахматова изменила Гумилёву с Модильяни в Париже» можно сыграть.

Но выдавать её за судебно доказанный факт — уже нельзя.

Зато факт куда интереснее любой постельной подробности:

она хранила память о Модильяни полвека.

Один его рисунок был для неё настолько важен, что сопровождал её до последних лет жизни.

Иногда это говорит о связи больше, чем протокол спальни.

АНРЕП. ЛЮБОВЬ, КОТОРОЙ ПОСВЯЩЕНО БОЛЬШЕ СОРОКА СТИХОТВОРЕНИЙ

В 1915 году появляется Борис Анреп.

Художник-мозаичист.

Красивый, европейский, независимый.

И вот тут говорить просто о дружбе уже невозможно.

Анреп — признанный возлюбленный Ахматовой, адресат более сорока её стихотворений. Причём всё происходит в момент, когда она всё ещё официально жена Гумилёва, а у самого Гумилёва идёт собственная бурная любовная жизнь.

Семья двух поэтов к этому моменту напоминает уже не семью, а договор двух суверенных государств:

мы друг друга любим,

мы друг друга понимаем,

мы друг другу изменяем,

и главное — не будем делать вид, что ничего не происходит.

Красиво?

Возможно.

Счастливо?

Вряд ли.

В 1918 году Ахматова и Гумилёв разводятся.

Он довольно скоро женится снова.

А она выходит замуж за человека совершенно другого типа.

ШИЛЕЙКО. «ГЕНИЙ», С КОТОРЫМ ОКАЗАЛОСЬ ПОЧТИ НЕВОЗМОЖНО ЖИТЬ

Владимир Шилейко — один из самых странных мужчин в её биографии.

Востоковед.

Ассириолог.

Человек феноменальной памяти.

Знаток древних языков.

Он жил среди глиняных табличек, переводил шумерские и аккадские тексты, мог часами существовать в мире цивилизаций, исчезнувших тысячи лет назад.

Ахматова считала его гениальным.

В 1918 году они оформляют брак. Причём сама Ахматова при регистрации даже не присутствовала.

Романтика довольно быстро заканчивается.

Петроград голодает.

У супругов почти нет еды.

Нет нормальной посуды.

Сам Шилейко болен, живёт табаком, чаем, древними текстами и работой. Ахматова записывает под его диктовку огромные фрагменты переводов. Позднее она вспоминала этот период как «три года голода».

А вокруг брака постепенно возникает ещё одна легенда:

Шилейко — ревнивый интеллектуальный тиран, который пытается контролировать Ахматову, не даёт ей свободы, якобы обращается с её рукописями едва ли не как с растопкой.

Истории о том, что он буквально сжигал её стихи ради самовара, гуляют по популярным биографиям, но надёжных оснований превращать их в установленный факт недостаточно.

Зато совершенно достоверно другое:

Ахматова ушла.

И замечательно сформулировала почему.

По записи Павла Лукницкого, пока ей казалось, что Шилейко без неё не сможет, она не могла его бросить. Как только поняла, что сможет, — ушла.

Это очень ахматовская формула любви.

Не «я ушла, потому что разлюбила».

А:

«Я ушла, потому что теперь ты переживёшь мой уход».

Причём после расставания они не стали врагами. Переписывались. Ахматова даже продолжала присылать ему свои стихи на суд.

Похоже, плохой муж ещё не обязательно означал для неё плохого человека.

ЛУРЬЕ. ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК, КОТОРОМУ ПОЗАВИДОВАЛ БЫ СОВРЕМЕННЫЙ СЕРИАЛ

А теперь начинается история, после которой разговоры о строгой и неприступной Ахматовой становятся особенно смешными.

Артур Лурье.

Композитор.

Авангардист.

Человек артистической богемы.

Любовные отношения Ахматовой и Лурье начинались ещё раньше, затем прервались.

А после ухода Ахматовой от Шилейко старое чувство вспыхнуло вновь.

Есть маленькая проблема.

Лурье в это время жил с Ольгой Глебовой-Судейкиной.

Ближайшей подругой Ахматовой.

Что делать?

Серебряный век решает проблему в собственном стиле.

Они начинают жить втроём.

Ахматова.

Глебова-Судейкина.

Лурье.

Фонтанка, 18.

Это не поздняя интернет-сплетня: совместная жизнь и любовная связь Ахматовой с Лурье хорошо документированы. Более того, исследователь Александр Жолковский выдвигал куда более скандальную гипотезу: возможно, мужчина вообще не был эмоциональным центром этого треугольника, а наиболее глубокая связь существовала между двумя женщинами. Это именно интерпретация, а не доказанный факт.

Вот сцена, которую спектаклю почти подарила история.

Три человека завтракают.

Ольга знает, что происходит между Артуром и Анной.

Анна знает, что Ольга знает.

Артур знает, что обе женщины всё знают.

И всё равно никто не уходит.

Можно говорить сколько угодно о «новой морали».

Но стихи Ахматовой этого периода полны совсем не академической эмоции:

ревности.

страсти.

унижения.

ярости.

В 1922 году Лурье уезжает в Берлин, потом в Париж и в СССР больше не возвращается. По словам Лукницкого, он многократно просил Ахматову приехать — сохранились сведения о семнадцати письмах с призывами последовать за ним. Он звал и Судейкину. Ольга в конце концов эмигрировала. Ахматова осталась.

Это решение определило всю её дальнейшую судьбу.

Она могла уехать.

Не уехала.

ПУНИН. ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ ЛЮБВИ, БЫТА И МЕДЛЕННОГО РАЗРУШЕНИЯ

Следующий великий мужчина её жизни — Николай Пунин.

Искусствовед.

Блестящий интеллектуал.

Человек художественного авангарда.

Любовь начинается примерно в 1922–1923 годах.

Но снова существует одна маленькая деталь.

У Пунина есть семья.

Первая жена Анна Аренс.

Дочь.

И они никуда не исчезают.

В итоге Ахматова переезжает в Фонтанный Дом, где фактически возникает ещё один невозможный семейный организм: Пунин, его первая жена, их дочь и Ахматова существуют под одной крышей, пытаясь поддерживать хотя бы внешнее равновесие. Музей Ахматовой прямо называет эту ситуацию любовным треугольником.

Это уже не кабаре Серебряного века.

Это коммунальная реальность Советской России.

Один коридор.

Одна кухня.

Разные комнаты.

Старые жёны.

Новые любовницы.

Дети.

Бедность.

Очереди.

Аресты.

И огромные человеческие самолюбия.

Союз Ахматовой и Пунина продлится около пятнадцати лет.

В 1938-м они расстанутся.

Но даже после любовного разрыва они не смогут просто исчезнуть друг у друга из жизни.

Потому что приходит государство.

Пунина арестовывают.

Льва Гумилёва арестовывают.

В 1935 году женщины Фонтанного Дома в ожидании обыска сжигают письма, документы и фотографии. Позже тот же принцип — написать, запомнить и уничтожить бумагу — будет спасать «Реквием».

И бывший любовный треугольник постепенно превращается в семью заключённых и ожидающих.

Здесь ревность уже выглядит почти роскошью.

А СЫН?

Вот ещё один мужчина, без которого невозможно понять Ахматову.

Лев Гумилёв.

Её единственный сын.

Сын двух великих поэтов.

И отношения матери и сына были мучительными.

Он значительную часть детства воспитывался не рядом с Ахматовой, а у родственников Гумилёва. Позднее — аресты, лагеря, взаимные обиды, ощущение оставленности.

Для Льва мать была не только великой Ахматовой.

Она была матерью, которой, как ему временами казалось, рядом не хватало.

Для Ахматовой Лев стал главным страхом зрелой жизни.

Она стоит в тюремных очередях.

Пишет Сталину.

Пытается добиться освобождения.

В 1950 году создаёт верноподданнический цикл «Слава миру», надеясь таким способом помочь заключённому сыну, — и, по свидетельству музея, переживает это как унизительную для себя жертву.

Вот где рассыпается красивый образ холодной Ахматовой.

Потому что холодный человек так не унижается.

ГАРШИН. МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ ПЕРЕДУМАЛ ЖЕНИТЬСЯ

К сорока с лишним годам кажется, что все великие любовные катастрофы уже случились.

Но нет.

В конце 1930-х рядом с Ахматовой появляется врач Владимир Гаршин.

Профессор.

Патологоанатом.

Спокойный взрослый человек.

Наконец не поэт.

Не богемный красавец.

Не путешественник.

Не безумный ассириолог.

Не авангардист.

Казалось бы — вот теперь должна получиться нормальная жизнь.

Во время войны они переписываются. Гаршин остаётся в Ленинграде, Ахматова эвакуирована в Ташкент. Существуют свидетельства, что речь шла о браке. Ахматова возвращается в Ленинград, фактически ожидая, что начнётся их общая жизнь.

И на вокзале происходит почти невероятное.

Она приезжает.

Он встречает.

И становится ясно:

свадьбы не будет.

Почему?

Вот здесь история снова превращается в готический роман.

Согласно ахматовской версии и некоторым мемуарным пересказам, Гаршину якобы явилась во сне его умершая жена и запретила приводить Ахматову в их дом.

Можно себе представить реакцию Ахматовой.

Женщина пережила революцию, расстрел первого мужа, голод, арест сына, арест Пунина, начало мировой войны.

И мужчина говорит:

— Анечка, я не могу на тебе жениться. Мне жена приснилась.

Но существует куда менее романтическое объяснение.

У Гаршина появилась другая женщина — Капитолина Волкова, на которой он вскоре женился. Мемуарные источники также передают его сомнения относительно быта с Ахматовой: он боялся утратить собственную независимость и считал её совершенно непрактичной в повседневной жизни.

То есть человека, которого не сломали Сталин и история, мог напугать гораздо более простой вопрос:

а кто будет вести хозяйство?

Для Ахматовой этот разрыв был тяжёлым ударом. Посвящения Гаршину она впоследствии снимала из текстов.

А БЛОК?

Раз уж мы обещали скандалы, необходимо разобрать и один из самых знаменитых.

Ахматова и Александр Блок.

Роман?

Нет.

По крайней мере никаких серьёзных оснований утверждать это нет.

Слух возник почти исключительно благодаря стихотворениям, которые они посвящали друг другу. Ахматова потом десятилетиями раздражалась из-за этой легенды и даже шутила, что могла бы написать книгу под названием «Как у меня не было романа с Блоком».

Это прекрасный пример того, как работает миф Ахматовой.

Стоит красивой женщине написать красивому поэту несколько строк — и через сто лет публика уже раздевает обоих.

И ВСЁ-ТАКИ: КАКОЙ ОНА БЫЛА С МУЖЧИНАМИ?

Вот здесь я бы разрушил ещё один памятник.

Ахматова не была вечной жертвой мужчин.

Она сама была очень опасным человеком для любви.

Она обладала огромным обаянием.

Сознавала его.

Умела заставить человека почувствовать себя единственным.

И, судя по огромному корпусу воспоминаний, столь же легко могла сделать его чужим.

Она требовала свободы.

Но ревновала.

Уходила.

Но хотела оставаться незабываемой.

Могла принять нового мужчину, не завершив эмоционально отношения со старым.

Могла десятилетиями хранить память о человеке, с которым провела совсем немного времени.

Елена Файнштейн, один из её биографов, справедливо обращала внимание на то, что любовные связи Ахматовой были многочисленными и временами пересекались друг с другом. А популярный миф о женщине, всю жизнь страдавшей исключительно от неразделённой любви, историки литературы прямо считают искажением: Анреп, Лурье, Пунин, Гаршин и другие отвечали ей взаимностью.

Это принципиально меняет образ.

Не:

«бедную Ахматову всю жизнь бросали».

А:

Ахматова всю жизнь любила, выбирала, ошибалась, изменяла, ревновала, причиняла боль и сама получала её в ответ.

То есть жила.

ПОЧЕМУ МУЖЧИНЫ ПОСТОЯННО ОКАЗЫВАЛИСЬ РЯДОМ?

Возможно, потому что рядом с ней человек чувствовал, что участвует не просто в любовной связи.

Он входит в историю.

Ахматова обладала удивительной способностью превращать людей вокруг себя в персонажей.

Гумилёв становится первым великим мужчиной её биографии.

Модильяни — Парижем молодости.

Анреп — несостоявшейся Европой.

Шилейко — интеллектуальной тюрьмой и одновременно духовным собеседником.

Лурье — страстью и ревностью.

Пунин — пятнадцатью годами общего дома.

Гаршин — последней иллюзией нормальной семейной жизни.

А потом всё это превращается в стихи.

И мужчина неожиданно обнаруживает:

он ушёл из комнаты,

а из литературы уже не уйдёт.

Вот что в Ахматовой действительно страшно.

Она переживала своих мужчин не только физически.

Она получала последнее слово.

А МОЖЕТ БЫТЬ, ОНА САМА СОЗДАЛА «АХМАТОВУ»?

И вот самый скандальный вопрос, который я бы оставил зрителю спектакля.

Где заканчивается Анна Горенко и начинается Анна Ахматова?

Она прекрасно понимала силу собственного образа.

Профиль.

Чёрное платье.

Шаль.

Молчание.

Царственная осанка.

Короткая убийственная реплика.

В поздние годы вокруг неё фактически возникает маленький двор: молодые поэты, друзья, почитатели. Даже личная память постепенно приобретает форму литературы.

Поэтому к её воспоминаниям — особенно к эффектным любовным сюжетам — полезно относиться внимательно.

Не потому, что Ахматова обязательно лгала.

А потому что великий поэт даже собственную биографию вспоминает как произведение.

Что-то подчёркивает.

Что-то забывает.

Что-то превращает в афоризм.

Что-то окончательно назначает легендой.

Так возникли почти самоубийства Гумилёва.

Так оброс тайной Модильяни.

Так появился никогда не существовавший роман с Блоком.

Так сон умершей жены Гаршина стал куда знаменитей скучной версии о другой женщине.

И именно поэтому для нашего «Четырёх Петербургов Анны Ахматовой» мне кажется неправильным изображать её святой.

Гораздо интереснее дать мужчинам возможность ответить.

Гумилёв может сказать:

— Аня, ты всю жизнь рассказывала, как изменял я. А о своих мужчинах расскажем?

Шилейко:

— Ты говоришь, что я был тираном. А насколько легко было жить с тобой?

Пунин:

— Ты помнишь, сколько боли причинили тебе. А сколько причинила ты?

Лев:

— Ты была матерью русской поэзии. А моей матерью когда ты была?

И тогда Ахматова впервые оказывается в положении, к которому совершенно не привыкла.

Не она создаёт окончательную версию прошлого.

Ей возражают.

И я думаю, именно здесь может возникнуть главный нерв спектакля.

Потому что «Четыре Петербурга Анны Ахматовой» тогда становятся не спектаклем о великой женщине.

Это спектакль о женщине, которая прожила несколько жизней.

Любила несколько мужчин.

Пережила почти всех.

Создала собственную легенду.

И теперь вынуждена встретиться с теми, кого когда-то превратила в персонажей этой легенды.

И услышать самый опасный вопрос:

— Аннушка, а всё действительно было так, как ты потом рассказывала?