АМЕДЕО МОДИЛЬЯНИ. БЫЛ ЛИ ОН ЛЮБОВНИКОМ АХМАТОВОЙ — И ПОЧЕМУ ЭТО УЖЕ ПОЧТИ НЕВАЖНО

Вот здесь начинаются любимые биографами неприятности.

Ахматова.

Двадцать один год.

Только что вышла замуж за Николая Гумилёва.

Париж.

Медовый месяц.

И молодой итальянец по имени Амедео Модильяни.

Через год она снова приезжает в Париж.

Уже без мужа.

Модильяни рисует её.

По её воспоминаниям — шестнадцать раз.

Позднее появляются рисунки женщин, в том числе обнажённых, в которых исследователи увидят Ахматову.

И естественно возникает вопрос:

они спали вместе?

Если вы хотите красивый ответ — конечно.

Если исторически точный — мы этого не знаем.

МОДИЛЬЯНИ ЕЩЁ НЕ МОДИЛЬЯНИ

Сегодня Модильяни стоит миллионы.

Его длинные лица узнаёт человек, который вообще не интересуется искусством.

В 1910 году ситуация другая.

Молодой итальянец, приехавший в Париж в 1906-м.

Бедный.

Больной туберкулёзом.

Не признанный.

Живущий среди художников Монмартра и Монпарнаса.

Пикассо.

Бранкузи.

Художники, поэты, модели.

Вино.

Нищета.

Модернизм.

Метрополитен отмечает, что при жизни он был мало известен широкой публике; настоящий канонический статус пришёл значительно позже.

Ахматова тоже ещё не Ахматова.

Нет «Реквиема».

Нет Фонтанного Дома.

Нет памятника.

Нет мировой славы.

Есть молодая высокая русская женщина с необычным профилем.

То есть встречаются не два великих художника.

Встречаются два человека, которые ещё не знают, кем станут.

Именно поэтому эта история так притягательна.

1910. ПАРИЖ

Ахматова знакомится с Модильяни во время поездки во Францию вскоре после свадьбы с Гумилёвым.

Точная степень их близости неизвестна.

Но Модильяни явно впечатлён.

Начинается переписка.

А в 1911 году Ахматова снова едет в Париж.

Одна.

И вот здесь возникает знаменитое лето.

Они гуляют.

Разговаривают.

Он водит её в Лувр.

Особенно в египетские залы.

Ахматова позднее вспоминала, что Модильяни был буквально одержим египетским искусством и рисовал её как египетскую царицу или танцовщицу.

Всё происходящее звучит настолько эротично, что последующим биографам очень трудно удержаться.

ШЕСТНАДЦАТЬ РИСУНКОВ

По рассказу самой Ахматовой, Модильяни подарил ей шестнадцать рисунков.

Она утверждала, что большинство впоследствии исчезло в революционные годы.

Один рисунок сохранился и сопровождал её практически всю жизнь. Сегодня он неразрывно связан с её образом и экспозицией Фонтанного Дома.

Но потом происходит детектив.

В коллекциях обнаруживаются другие рисунки Модильяни начала 1910-х.

Исследователи начинают узнавать в некоторых вытянутых женских фигурах Ахматову.

Есть и обнажённые модели.

В 1990-е годы ряд подобных рисунков был атрибутирован как изображения, связанные с Ахматовой. При этом степень уверенности различается: где-то сходство считается весьма вероятным, где-то речь идёт лишь о гипотезе.

И тут публике становится уже совершенно невозможно остановиться.

Если мужчина рисовал женщину обнажённой, значит…

Не значит ничего автоматически.

Художники рисуют моделей.

Но Ахматова, конечно, не облегчила жизнь будущим исследователям.

Она оставила воспоминания достаточно интимные, чтобы породить легенду, и достаточно осторожные, чтобы ничего окончательно не подтвердить.

Гениальная позиция.

ТАК БЫЛ РОМАН ИЛИ НЕТ?

У нас нет документа, позволяющего поставить жирную печать:

«Ахматова и Модильяни состояли в сексуальной связи».

Некоторые биографы уверенно называют их любовниками.

Другие говорят о сильной романтической близости.

Самой Ахматовой было явно важно сохранить вокруг этой истории определённый туман.

И, возможно, она была права.

Потому что вопрос «спали или не спали?» удивительно обедняет историю.

Гораздо важнее другое.

Она помнила его спустя пятьдесят лет.

ОН УМИРАЕТ В ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

Их дороги расходятся.

Модильяни продолжает жить своей парижской жизнью.

Позже рядом появляется Жанна Эбютерн.

У них рождается дочь.

Здоровье художника разрушается.

24 января 1920 года он умирает в возрасте тридцати пяти лет. Два дня спустя беременная вторым ребёнком Жанна кончает с собой.

Он так и не увидит знаменитую Ахматову.

Не узнает «Реквиема».

Не увидит её старой.

Не узнает, что его собственные рисунки будут стоить состояния.

Он навсегда остаётся для неё молодым.

Как Гумилёв.

Но между этими двумя мёртвыми мужчинами есть огромная разница.

С Гумилёвым — брак, ребёнок, ссоры, измены, развод.

С Модильяни — несколько недель.

Поэтому Модильяни практически невозможно испортить памятью.

ПОЧЕМУ ОНА ХРАНИЛА ЕГО РИСУНОК?

Вот главный вопрос.

Ахматова теряла дома.

Вещи.

Рукописи.

Фотографии.

Людей.

Но рисунок Модильяни оставался одним из её «вечных спутников».

Музей подчёркивает, что в последние годы она с ним практически не расставалась.

Почему?

Потому что это работа великого художника?

Возможно.

Потому что изображена она сама?

Наверняка.

Но есть и ещё один вариант.

На этом листке находится женщина, которой больше нет.

Ахматова до Ахматовой.

До расстрела Гумилёва.

До лагерей Льва.

До Пунина.

До очередей.

До «Реквиема».

До блокады.

До постановления Жданова.

Модильяни сохранил ей её собственную молодость.

Не фотографически.

А именно так, как увидел её мужчина, которому она была интересна.

Это очень интимная форма бессмертия.

АНАЛИЗ СЦЕНЫ АХМАТОВОЙ И МОДИЛЬЯНИ

По эмоциональной природе эта сцена противоположна сцене с Львом.

Лев знает Ахматову слишком хорошо.

Модильяни почти не знает её вообще.

И именно поэтому он способен увидеть то, чего не видят остальные.

Перед ним появляется женщина, которая прожила огромную трагическую жизнь.

А он всё ещё знает двадцатидвухлетнюю Аню.

Внутреннее столкновение сцены строится на невозможности соединить этих двух женщин.

Ахматова хочет разговаривать с ним как человек, переживший XX век.

А Модильяни знает:

Лувр.

Париж.

её африканские бусы.

длинную шею.

профиль.

рисунок.

Она знает его смерть.

Он собственной смерти ещё как будто не знает.

Это создаёт чрезвычайно странное неравенство.

Ахматова знает всю его судьбу.

Он знает только начало её.

И поэтому она обладает информацией, а он — молодостью.

Второй нерв сцены — вопрос о романе.

Но он работает не как скандальное разоблачение.

Наоборот.

Чем настойчивее Ахматова пытается определить:

«Что между нами было?»

тем бессмысленнее оказывается сама формулировка.

Для неё это стало пятидесятилетней памятью.

Для него могло быть несколькими неделями.

Возможно, большой влюблённостью.

Возможно, романом.

Возможно, страстью художника к необычной модели.

Нельзя заставить двух людей одинаково помнить одну связь.

Третий пласт — рисунки.

Модильяни здесь почти символически раздевает Ахматову.

Не обязательно физически.

Он снимает с неё всё то, что появилось позже:

великую поэтессу,

шаль,

памятник,

мать «Реквиема»,

икону русской культуры.

Перед ним просто молодая женщина.

Для Ахматовой это одновременно мучительно и сладко.

Потому что все остальные герои спрашивают её:

«Что ты со мной сделала?»

А Модильяни как будто спрашивает совсем другое:

«Что время сделало с тобой?»

И наконец — самый важный конфликт.

Кто из них кого сделал бессмертным?

Сегодня мы говорим:

«Модильяни рисовал Ахматову».

Но можно перевернуть:

«Великая Ахматова сохранила в собственной легенде молодого Модильяни».

Оба превратили другого в искусство.

Он — её тело и профиль в линию.

Она — его самого в воспоминание.

Поэтому сцена заканчивается не выяснением, были ли они любовниками.

Она заканчивается гораздо более болезненным пониманием:

Ахматова всю жизнь хранила не Модильяни.

Она хранила ту себя, которую он когда-то увидел.

И когда перед ней появляется молодой Моди, она на мгновение встречается не с умершим мужчиной.

Она встречается с двадцатидвухлетней Анной.

Наверное, из всех призраков её жизни именно этот — самый невозможный.