"Анна Ахматова. Биография" Глава первая. Первые десять лет 1889–1899
Анна Андреевна Горенко родилась 11 июня 1889 года под Одессой, на Большом Фонтане, в дачной местности у моря. Её отцом был капитан второго ранга Андрей Антонович Горенко, матерью — Инна Эразмовна. Девочку назвали Анной в честь бабушки, Анны Егоровны Мотовиловой.
Много лет спустя Ахматова вспоминала место своего рождения удивительно подробно: небольшую дачу, почти избушку, стоявшую в глубине узкого участка земли, уходившего вниз к морю, рядом с почтой; крутой берег и рельсы маленького парового поезда, проложенные почти у самого обрыва.
Она не могла помнить этого сама — семья покинула Одессу, когда ей не исполнилось и года. Но картина рождения словно была рассказана ей столько раз, что стала частью собственной памяти. Море, крутой берег, маленькая железная дорога — всё это удивительным образом похоже на начало будущей ахматовской биографии, в которой море всегда будет значить больше, чем просто пейзаж.
В декабре девочку крестили в одесском Преображенском соборе. А следующей весной семья Горенко уехала из Одессы. Одиннадцатимесячную Аню привезли под Петербург — в Павловск.
Так почти сразу после рождения её жизнь оказалась связана с двумя пространствами, которые потом будут постоянно существовать рядом в её памяти: северным Петербургом и южным морем.
Отцу предстояла чиновничья служба. В начале 1890-х годов Андрей Горенко работал в Государственном контроле, семья была связана с Петербургом, но настоящее детство Анны началось немного дальше от столицы.
В 1892 году Горенко переехали в Царское Село.
Вот это она уже помнила сама.
Позднее Ахматова напишет, что её первые воспоминания — царскосельские: «зелёное, сырое великолепие парков», выгон, куда водила няня, ипподром с маленькими пёстрыми лошадками, старый вокзал.
Для ребёнка это был просто мир.
Для будущего поэта — один из главных пейзажей всей жизни.
Царское Село было наполнено русской историей почти физически. Екатерининский дворец, лицей, аллеи старых парков, пруды, павильоны, пушкинская память — всё это окружало её раньше, чем она могла понять значение этих мест. История здесь не находилась в учебнике. Она стояла за окном.
Семья была большой. У Анны были старшие брат Андрей и сестра Инна, затем родились младшие дети. В 1892 году появилась сестра Ирина, которую дома называли Рикой, спустя два года — Ия, или Юша. Позднее родится младший брат Виктор.
На семейной фотографии 1893 года Анна ещё одна из нескольких детей Горенко. Никакой Ахматовой пока не существует. Есть маленькая Аня — худенькая девочка из благополучной дворянской семьи конца XIX века.
Но даже в раннем детстве возникают эпизоды, которые позднее сама Ахматова будет вспоминать так, словно в них уже содержались маленькие предсказания её судьбы.
Зиму, когда родилась сестра Ия, семья провела в Киеве, на Институтской улице. Там с маленькой Аней произошла история, почти приключенческая. Вместе с Рикой они каким-то образом оказались у клетки с медведем в Шато-де-Флёр. Взрослые были в ужасе. Детям велели ничего не рассказывать матери, но маленькая Рика, вернувшись домой, немедленно выдала тайну своим детским языком: «Мама, Мишка — будка, морда — окошко».
В том же Киеве произошёл другой эпизод, гораздо менее значительный для окружающих, но важный для самой Ахматовой. В Царском саду она нашла булавку в виде лиры.
Бонна сказала:
— Это значит, ты будешь поэтом.
Позднее подобная история могла бы показаться слишком красивой, словно специально придуманной биографом. Но Ахматова сохранила её в памяти. Возможно, именно потому, что человеческая память любит находить знаки там, где судьба уже исполнилась.
Поэтом она ещё, конечно, не была. Она была ребёнком, который рос между русской и европейской культурой. В доме занимались иностранными языками, были гувернантки. В пять лет Аня, слушая уроки старших детей, сама начала говорить по-французски.
Летом семья часто уезжала к Балтийскому морю, в Гунгербург близ Нарвы. Именно там, по воспоминаниям Ахматовой, в пять или шесть лет она впервые по-настоящему увидела море и большие парусные суда в устье Наровы.
В Гунгербурге произошло и знакомство, которое окажется удивительно долговечным. Там Аня встретила Валерию Тюльпанову, будущую Валерию Срезневскую, одну из близких подруг своей жизни.
Срезневская запомнила её совсем не похожей на будущую знаменитую Ахматову: худенькая, стриженая девочка, тихая, замкнутая, внешне ничем особенно не примечательная. Обе девочки гуляли с гувернантками около курзала, говорили по-французски и по-немецки, играли, пока их «мадамы» сидели на скамейках и обсуждали свои взрослые дела.
Так начиналась дружба, которая переживёт десятилетия.
Но детство Ахматовой довольно рано перестало быть только светлым.
В 1896 году умерла её маленькая сестра Рика.
Рика находилась тогда у родственников, и взрослые пытались скрыть её смерть от остальных детей. Но Анна догадалась.
Позже она говорила, что смерть сестры «пролегла тенью» через всё её детство.
Ей было семь лет.
В этом возрасте ребёнок впервые начинает понимать, что люди могут исчезать не на время, а навсегда. Возможно, именно тогда в её сознании впервые возникло то особое ощущение утраты, которое много лет спустя станет одной из важнейших интонаций её поэзии.
Почти одновременно в её детство входит другой мир — Крым.
Семья начинает проводить лето под Севастополем, на даче Тура, в местности, которую называли «Отрада» или «Новый Херсонес». С семи до тринадцати лет Ахматова будет приезжать сюда почти каждое лето.
Вот здесь маленькая царскосельская девочка словно становилась другим человеком.
Позднее она скажет, что заслужила там прозвище «дикая девочка».
Она бегала к морю, загорала, бродила среди древних развалин, чувствовала себя свободной от городских правил. Южный берег, сухая трава, камни, море, археологические раскопки Херсонеса — всё это навсегда вошло в её внутренний мир.
Херсонес вообще занимал в её памяти особое место.
«Херсонес — главное место в мире», — скажет она позднее.
Для Ахматовой древность здесь существовала буквально под ногами. Когда ей было около семи лет, она нашла кусок мрамора с греческой надписью. Девочку привели в порядок — обули, заплели косу — и повели отдавать находку в музей.
Для неё в этом заключалось чудо Херсонеса: маленький ребёнок может просто идти по земле и вдруг найти фрагмент античного мира.
Вероятно, именно здесь впервые возникло её особое ощущение времени — не как последовательности прошедших лет, а как одновременного существования разных эпох.
Древние греки были не где-то в учебнике.
Они были здесь.
Под ногами.
Их буквы можно было поднять из пыли.
Позднее это чувство станет для Ахматовой естественным способом существования. Пушкинский Петербург, начало XX века, революция, античность, библейская история — всё это в её стихах сможет находиться почти рядом. Для неё прошлое никогда не будет окончательно прошлым.
В детстве к этому прибавлялось ещё одно сильнейшее впечатление — море.
Морей в её детстве было несколько: Чёрное море под Одессой и Севастополем, Балтика возле Нарвы. Возможно, поэтому море в её будущей поэзии никогда не станет просто красивым фоном. Оно будет чем-то первоначальным — пространством свободы, памяти и судьбы.
В семь лет Аня научилась читать. Позднее она сама говорила, что произошло это довольно поздно — по азбуке Льва Толстого. Зато дальше всё пошло быстро. В восемь лет она уже читала Тургенева.
Литература входила в её жизнь почти незаметно, без торжественного объявления о будущем предназначении. Пока ещё это было просто чтение.
Но рядом уже стояли Пушкин и Царское Село.
В апреле 1896 года маленькая Анна видела торжественный приезд в Царское Село китайского государственного деятеля Ли Хунчжана. Ей запомнилась его многочисленная свита, одетая, по её словам, «сказочно». Для ребёнка конца XIX века мир ещё сохранял театральную красочность: военные мундиры, придворные церемонии, иностранные посольства, экипажи, церковные праздники.
Империя казалась вечной.
До её исчезновения оставалось чуть больше двадцати лет.
В январе 1898 года в Севастополе умерла бабушка Анны — Ирина Ивановна Горенко. Смерть уже во второй раз вошла в детское пространство семьи. Зиму 1898–1899 годов Аня провела в Севастополе, на Соборной улице. Там она некоторое время ходила в школу.
Но главной точкой её образования оставалось Царское Село.
29 мая 1899 года здесь торжественно открывали памятник Пушкину. Выступал Иннокентий Анненский.
Анна была среди тех, кто это видел и слышал.
Спустя десятилетия она вспоминала:
«Я помню, как он это говорил».
Эта короткая фраза соединяет сразу нескольких людей и несколько эпох. Девятилетняя девочка слушает Анненского возле памятника Пушкину. Через несколько лет Анненский станет одним из важнейших поэтов для её поколения, а она сама войдёт в историю русской поэзии рядом с ним.
Но пока она просто стоит среди царскосельской публики.
Осенью 1899 года Анна Горенко поступила в первый класс Царскосельской Мариинской женской гимназии.
Ей было десять лет.
Вскоре после поступления произошло событие, которое она позднее будет связывать с началом собственной поэтической жизни. Анна тяжело заболела. Несколько дней она находилась почти без сознания, родные боялись, что девочка не выживет. Она поправилась, но после болезни на некоторое время потеряла слух. Позднее врачи предполагали, что это могла быть оспа.
Именно после этой болезни, по воспоминаниям, она начала писать стихи.
Так первая глава её жизни словно замыкается тем же ощущением, которое уже несколько раз возникало в детстве: жизнь и смерть оказываются совсем рядом.
Смерть сестры.
Смерть бабушки.
Собственная тяжёлая болезнь.
И рядом — море, книги, Царское Село, Пушкин, древний Херсонес.
Всё, из чего позднее будет складываться Ахматова, уже присутствует рядом с десятилетней Аней Горенко, хотя ни она сама, ни окружающие ещё не могут этого знать.
Есть южное море, возле которого она родилась.
Есть северные царскосельские парки, ставшие её первым сознательным пейзажем.
Есть Херсонес, где историю можно поднять с земли в виде обломка мрамора с греческими буквами.
Есть Пушкин, чьё присутствие в Царском Селе ощущается почти физически.
Есть первая потеря.
Есть одиночество тихой, замкнутой девочки.
Есть книги.
И наконец появляются первые стихи.
Пока их никто не знает.
Пока имя Анна Ахматова не существует.
Есть только десятилетняя Анна Горенко — худенькая девочка из Царского Села, которая ещё недавно бегала босиком возле Херсонеса, читала Тургенева и слушала речь у памятника Пушкину.
Впереди у неё почти вся жизнь.
Петербург Серебряного века, Гумилёв, «Бродячая собака», первые книги и внезапная слава. Потом революция, расстрел Гумилёва, аресты сына, «Реквием», блокада, травля, молчание, позднее признание.
Но пока ничего этого нет.
Есть конец XIX века.
Есть Царское Село.
И девочка, которая после тяжёлой болезни однажды начинает складывать слова в стихи.
Так начинается Анна Ахматова.
ПРОДОЛЖЕНИЕ : https://naushah.ru/posts/87
Выставка «Искусственный интеллект о Петербурге»
Один город предстанет перед зрителем в нескольких исторических измерениях, а голос Анны Ахматовой станет одним из проводников через время.
Особое место в экспозиции занимает Петербург Серебряного века — Петербург Анны Ахматовой, Николая Гумилёва, Александра Блока, Осипа Мандельштама, акмеизма, литературных встреч и рождения новой русской поэзии.
8–10 сентября — с 10:00 до 18:00
11–12 сентября — с 10:00 до 15:00
Екатерининское собрание
Санкт-Петербург, канал Грибоедова, 88–90
Приходите увидеть Петербург начала XX века — город, который мы знаем по стихам, фотографиям и воспоминаниям, но который на выставке попробуем увидеть заново.