Анна Ахматова. Биография .  Глава  пятая: 1908 -1910 Рождение поэта.

Глава пятая . Перед решением

1908 год начался для Анны Горенко всё в том же тревожном переплетении любви, страха и неопределённости. В январе в Париже вышел второй сборник Николая Гумилёва — «Романтические цветы», посвящённый Анне Андреевне Горенко. Само посвящение уже говорило о том, какое место она занимала в его внутреннем мире. Позднее на экземпляре книги появится надпись: «Моей прекрасной царице и невесте».

Но невестой она всё ещё не была.

Их отношения продолжали двигаться по прежнему мучительному кругу. Гумилёв возвращался к ней с предложением, Анна отказывала, после чего начинались новые письма, новые расставания, новые драматические поступки.

Весной 1908 года Гумилёв приехал из Парижа в Россию и отправился к Анне в Севастополь. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз они даже вернули друг другу подарки — жест, который должен был означать окончательный разрыв.

Но окончательных разрывов между ними почти никогда не существовало.

Анна вместе с матерью жила тогда в Балаклаве. Её жизнь была гораздо беднее прежней царскосельской. Ни устойчивого дома, ни ясных перспектив. Зато становилось всё больше стихов и всё сильнее желание каким-то образом определить собственную судьбу.

В августе она одна поехала в Петербург. Провела там около недели, жила у отца, виделась с Валерией Срезневской и, конечно, с Гумилёвым. После нескольких лет разъездов возвращение на север должно было особенно остро напомнить ей о той первой жизни, которая закончилась вместе с распадом семьи.

Но теперь Царское Село уже не было центром её мира.

Осенью Анна поступила на юридический факультет Киевских высших женских курсов. Первые предметы ей даже нравились — история права, латынь. Но когда начались собственно юридические дисциплины, интерес быстро исчез. Позднее она вспоминала об этом с характерной простотой: пока преподавали историю права и латынь, она была довольна; когда пошла настоящая юриспруденция — охладела.

Закон никогда не станет её миром.

Её миром уже становилась литература.

Тем временем Гумилёв продолжал жить своей беспокойной жизнью. Он поступил в Петербургский университет, отправился в Египет, на обратном пути заехал к Анне в Киев. Ему было трудно надолго оставаться на одном месте: Париж, Петербург, Египет, Киев — движение становилось его естественным состоянием. Анна была совсем другой. Она тоже много переезжала, но не из жажды приключений, а потому что обстоятельства постоянно лишали её дома.

В 1909 году она продолжала учиться в Киеве. Сдавала экзамены по праву, латыни, римской истории. И параллельно писала стихи, ставя под ними номера — словно сама ещё не понимала, зачем они нужны и будут ли когда-нибудь кому-нибудь известны.

Летом Анна жила вместе с матерью в Лустдорфе под Одессой.

Гумилёв в это время находился в Коктебеле у Максимилиана Волошина. Из его письма брату Анны видно, что сама Анна снова написала ему, сообщила о переезде в Лустдорф, но затем почему-то перестала отвечать. Гумилёв просил передать ей, что готов приехать по первому же её зову.

И действительно приехал.

В начале июля он провёл в Лустдорфе несколько дней. Снова говорил о будущем. Теперь предлагал Анне осенью отправиться вместе с ним в Африку.

Она не согласилась.

Сохранился почти символический разговор. Анна провожала Николая из Лустдорфа в Одессу. Они ехали на трамвае. Гумилёв снова спрашивал:

— Вы любите меня?

Она ответила:

— Не люблю, но считаю Вас выдающимся человеком.

Он улыбнулся:

— Как Будда или как Магомет?

В этой короткой сцене — почти вся история их отношений до брака.

Он хотел любви.

Она давала признание.

Он хотел быть мужчиной её жизни.

Она была готова признать его необыкновенным человеком, поэтом, человеком судьбы — но не могла сказать того единственного слова, которого он ждал.

И всё же именно осенью 1909 года что-то изменилось.

До этого Гумилёв снова пережил бурный роман, теперь уже с Елизаветой Дмитриевой. История закончилась тяжёлым конфликтом и знаменитой дуэлью с Максимилианом Волошиным в ноябре 1909 года.

И почти одновременно он написал Анне письмо.

Само письмо не сохранилось полностью, но одну его фразу она запомнила на всю жизнь:

«Я понял, что в мире меня интересует только то, что имеет отношение к Вам…»

Почему именно эти слова оказались для неё убедительными, Ахматова и сама позднее объяснить не могла.

Но они что-то изменили.

29 ноября Гумилёв приехал в Киев вместе с сотрудниками журнала «Аполлон». Они выступали на вечере «Остров искусства». Анна сидела в зале и слушала его стихи. После вечера Николай пригласил её в гостиницу «Европейскую» выпить кофе.

Там он снова сделал предложение.

На этот раз Анна сказала «да».

После стольких лет отказов согласие далось неожиданно легко.

Может быть, она действительно поверила в судьбу.

Может быть, устала бороться с настойчивостью Гумилёва.

Может быть, поняла, что человека, который много лет снова и снова возвращается к ней, невозможно просто вычеркнуть из жизни.

А возможно, причины были сложнее любого одного объяснения.

Через день умер Иннокентий Анненский.

Эта смерть словно провела ещё одну черту между прежним Царским Селом и новым временем. Анненский принадлежал миру её юности, был для неё одним из первых настоящих поэтов, существовавших не в книге, а рядом. Позднее влияние его поэзии на Ахматову станет огромным.

В декабре 1909 года Анна пишет в Киеве стихотворение «Хорони, хорони меня, ветер!..».

Она уже всё ближе подходит к собственному голосу.

Глава седьмая. Свадьба

1910 год начался стихами.

В январе появляются «Жарко веет ветер душный…», «Тебе, Афродита, слагаю танец…», «Сладок запах синих виноградин…». Это уже не просто случайные юношеские опыты. Поэзия начинает складываться в систему образов и интонаций, которую скоро узнает вся литературная Россия.

В феврале Гумилёв вернулся из Абиссинии. Вскоре неожиданно умер его отец.

На Масленицу Анна приехала в Петербург. Жила у своего отца на Жуковской улице, впервые побывала в доме Гумилёвых. Валерия Срезневская вспоминала, что Анна сообщила о предстоящем браке почти мимоходом. В ней не чувствовалось обычного восторга невесты, желания говорить о будущем муже и свадьбе. Казалось, словно предстоящее замужество не имеет для неё такого значения, какое обычно имеет для молодой женщины.

Это наблюдение удивительно точно соответствует всему предыдущему.

Гумилёв много лет добивался её.

Она наконец согласилась.

Но счастливой невестой в обычном смысле слова так и не стала.

26 февраля Анна отправилась в Царское Село к Гумилёву и случайно оказалась в одном вагоне с Мейерхольдом, Михаилом Кузминым и другими людьми литературно-театрального Петербурга. На вокзале их встретил Гумилёв. Он познакомил Анну со всеми — но даже не сказал, что это его невеста.

Он всё ещё боялся, что свадьба может не состояться.

И опасения, видимо, были не совсем беспочвенны.

Перед возвращением в Киев Анна оставила Валерии записку, совершенно не похожую на письмо счастливой девушки, готовящейся к свадьбе: она просила подругу молиться за неё и писала, что ей так плохо, что хочется смерти.

История любви Гумилёва и Ахматовой слишком часто превращается в красивую литературную легенду: великий поэт много лет добивается руки великой поэтессы и наконец женится на ней.

Реальность была значительно тревожнее.

Анна шла к этому браку с сомнениями.

В апреле подготовка перешла в официальную стадию. Гумилёв подал ректору Петербургского университета прошение разрешить ему вступить в законный брак с дочерью статского советника Анной Андреевной Горенко.

16 апреля вышли его «Жемчуга».

Книгу он привёз Анне, когда приехал венчаться.

На экземпляре была надпись: «Кесарю — кесарево».

21 апреля Гумилёв написал Брюсову из Киева, что приехал жениться на Анне Горенко, которой посвящены «Романтические цветы», и что сразу после свадьбы они собираются отправиться в Париж.

25 апреля 1910 года они обвенчались.

Венчание состоялось не в Петербурге и не в Царском Селе, а в Николаевской церкви села Никольская Слободка неподалёку от Киева.

Родственники Анны считали брак заранее обречённым.

На венчание не пришёл почти никто из её семьи.

Для Анны это было тяжёлым оскорблением.

После стольких лет сомнений она всё-таки сделала выбор.

Теперь Анна Горенко стала женой Николая Гумилёва.

Но ещё важнее было другое превращение, происходившее почти незаметно.

Она становилась Ахматовой.

Глава восьмая. Париж

2 мая молодые уехали в Париж.

На вокзале их провожала мать Анны. Ехали через Варшаву и Берлин.

В Париже поселились на rue Bonaparte, 10. Они ходили по музеям, бывали в аббатстве Клюни, в кафе Латинского квартала, в ночных кабаре, встречались с художниками, литераторами и критиками. Покупали книги — это было одним из любимых занятий.

Для Анны Париж был не просто свадебным путешествием.

Он оказался встречей с большим европейским искусством.

Она наблюдала город внимательно и довольно трезво. Позднее вспоминала прокладку новых бульваров, кафе, политических эмигрантов, русских большевиков и меньшевиков. И уже тогда пришла к своему довольно язвительному выводу: французская живопись настолько сильна, что словно «съела» французскую поэзию.

В Париже произошло ещё одно знакомство, значение которого проявится позже.

Амедео Модильяни.

В 1910 году они виделись лишь несколько раз. Пока это было мимолётное знакомство. Настоящая история Ахматовой и Модильяни начнётся позднее.

В начале июня молодые вернулись в Россию.

Сергей Маковский, ехавший вместе с ними, запомнил молодую жену Гумилёва высокой, очень худенькой, тихой, бледной, с печальной складкой рта. Было видно, что Николай серьёзно любит её и гордится ею.

Анна снова приехала в Царское Село.

Но Царское Село оказалось уже не тем.

Пять лет назад отсюда уехала гимназистка Анна Горенко. Теперь вернулась замужняя двадцатилетняя женщина, прошедшая Киев, Евпаторию, Севастополь, семейную бедность, смерть сестры, тяжёлые любовные истории и Париж.

Она сама позднее удивлялась: куда исчезла её прежняя царскосельская жизнь?

Не осталось ни гимназических подруг, ни привычных домов, ни прежнего круга.

«Началась новая петербургская жизнь», — скажет Ахматова.

Именно теперь она входит в литературный Петербург.

Глава девятая. Рождение Ахматовой

Через несколько дней после возвращения Гумилёв начинает знакомить жену со своим литературным кругом.

Анна появляется у Вячеслава Иванова на знаменитой «Башне», где собирались поэты, философы, художники, актёры. Там она впервые читает свои стихи перед людьми, которые считали себя настоящими законодателями современной литературы.

Вячеслав Иванов выслушал её холодно.

На одно из стихотворений отозвался:

— Какой густой романтизм!

Анна тогда даже не сразу поняла иронию.

Другие тоже не спешили признавать её.

Михаил Кузмин сначала счёл её несколько манерной. Знакомые отмечали её болезненную худобу, высокий рост, бледность. Стихи воспринимались как любопытное приложение к жене Гумилёва.

Это ещё не была Ахматова, перед которой через несколько лет будут преклоняться читатели.

Она только входила в комнату.

Осматривалась.

Слушала.

Писала.

Осенью Гумилёв снова уехал в Африку.

Перед отъездом он устроил в Царском Селе вечер. Среди гостей были Сергей Маковский, Михаил Кузмин, Алексей Толстой, Сергей Судейкин с женой и другие люди нового петербургского искусства. Именно тогда Анна познакомилась с Ольгой Судейкиной — женщиной, которой суждено будет стать одной из самых ярких фигур её жизни и будущей «Поэмы без героя».

Гумилёв уехал.

Анна осталась одна в доме его семьи.

И произошло главное.

Стихи вдруг пошли «ровной волной».

Так она сама будет вспоминать эту осень.

До этого она писала много, но почти всегда сомневалась в себе. Теперь впервые возникло ощущение, что что-то начинает получаться. Она читала «Кипарисовый ларец» Анненского, ездила в Петербург, встречалась с литераторами и писала.

Одно стихотворение.

Второе.

Третье.

«Хочешь знать, как всё это было?..»

«Молюсь оконному лучу…»

«Он любил три вещи на свете…»

«Сероглазый король».

Всего за несколько месяцев появляется целая россыпь текстов, которые позднее станут частью ранней классики Ахматовой.

Ей начинают говорить, что это хорошо.

Очень хорошо.

Сама она ещё не уверена.

Поэтому в конце 1910 года пишет Валерию Брюсову почти невероятное по своей простоте письмо:

нужно ли ей вообще заниматься поэзией?

К письму прикладывает несколько стихотворений.

И подписывает уже не «Анна Горенко».

Не «Анна Г.».

А:

Анна Ахматова.

Вот здесь, пожалуй, и происходит настоящее рождение.

Не 11 июня 1889 года под Одессой.

Не в одиннадцать лет, когда она написала первое «чудовищное» стихотворение.

Не в Париже, когда Гумилёв впервые напечатал её под инициалом.

А здесь.

В конце 1910 года.

Когда двадцатилетняя женщина, всё ещё не уверенная в собственном таланте, кладёт в конверт несколько стихотворений и подписывает их новым именем.

Анна Ахматова.

Фамилия была взята из материнской родословной, от далёкой прабабки Ахматовой.

Отец когда-то не хотел, чтобы дочь «позорила» фамилию Горенко стихами.

Она решила вопрос просто.

Для стихов будет другая фамилия.

И оказалось, что именно это выдуманное литературное имя станет одним из самых известных имён русской культуры XX века.

1910 год начинался для неё как год свадьбы.

Но закончился он значительно более важным событием.

Анна Горенко стала женой Николая Гумилёва в апреле.

А к декабрю родилась Анна Ахматова.

И впервые в её жизни стихи начали приходить не случайными вспышками, а непрерывным потоком.

Она ещё спрашивала у Брюсова, стоит ли ей заниматься поэзией.

Через несколько лет такой вопрос уже показался бы невозможным.

Потому что поэзия переставала быть тем, чем она занимается.

Она становилась тем, кем она была.

Видеозапись спектакля вы можете посмотреть здесь:

 Первый акт  https://disk.yandex.ru/i/d_XTQPWyoEhqTA

Второй акт https://disk.yandex.ru/i/tDTD3nT95nuF3g